Серёженька родился на 32-й неделе недоношенным, с весом 1870 граммов. Он один из двойни. Это были очень долгожданные дети.

На протяжении долгих семи лет мы с мужем проходили лечение. Пережили две внематочные беременности и выкидыши. Затем была долгая подготовка к ЭКО, беременность — и снова неудача. И только на седьмой год, со второй попытки ЭКО, удалось забеременеть.

Но на этом трудности не закончились. Была постоянная угроза выкидыша, и большую часть беременности пришлось провести в больнице. На 32-й неделе отошли воды, и дети родились экстренно. Оба были недоношенными. Целую неделю врачи боролись за их жизнь. Дима, брат Серёжи, был крепче: уже на третий день он смог дышать самостоятельно, и его перевели из реанимации в отделение интенсивной терапии. А Серёженька ещё неделю находился между жизнью и смертью.

В дальнейшем мы провели вместе ещё полтора месяца в отделении патологии новорождённых и недоношенных детей. Врачи делали всё возможное, чтобы дети получали необходимую терапию и набирались сил. Поскольку дети находились на волоске от смерти, мы крестили их в первый же день. Одного сына назвали Дмитрием (в честь дедушки), а второго — Сергеем (в честь папы). Но так вышло, что в тот момент мы с мужем не присутствовали: я была в реанимации после кесарева сечения, а папу ещё не пускали к детям. Только на вторые сутки мы впервые увидели сыновей и узнали, кого как зовут.

Через полтора месяца нас выписали домой с весом 2500 граммов. Началась новая жизнь.

До года дети почти не болели. Отставание в развитии было, но незначительное. С учётом недоношенности всё было в рамках нормы. Серёженька всё делал первым: первым пополз, первым пошёл, у него первыми появились осознанные слова «мама» и «папа».

Но в два года мы стали замечать, что Серёженька перестал отзываться на имя, смотреть в глаза, на улице постоянно убегал, стал непослушным, а речь пропала. Начались походы по неврологам и психиатрам. Одни предполагали аутизм, другие говорили, что это возрастное и к трём годам всё изменится.

В 2,5 года Серёжа пошёл в сад. Мы надеялись, что дисциплина и общение с детьми помогут. Нам повезло с очень опытной воспитательницей, которая и посоветовала пройти комиссию. Там нам поставили диагноз «детский аутизм». Мы до последнего не могли в это поверить, обращались к разным специалистам в надежде, что это ошибка. Но потом пришло принятие.

Начались поиски помощи. Мы оформили инвалидность, Серёжу взяли в ресурсную группу сада с тьютором. Стали заниматься со специалистом по АВА-терапии, прошли два курса микрополяризации — после них появились звуки.

А потом настал февраль 2022 года и началась СВО. Мы живём в прифронтовой Белгородской области, в 20 км от границы. Все сады закрылись. Наш специалист по АВА уехала. Мы пытались заниматься онлайн, но это не давало эффекта. Постоянный вой сирен, страх, а затем жизнь в ПВР в другом городе в течение пяти месяцев — всё это привело к откату. Речь у Серёжи пропала полностью. Не было возможности заниматься со специалистами, поведение ухудшилось.

В сентябре 2024 года мы вернулись домой. Сад по-прежнему закрыт. Я пытаюсь заниматься с ним сама, но Серёже остро необходима профессиональная реабилитация в центре у специалистов. Есть шанс, что до 8 лет ещё можно запустить речь. Этот шанс нам очень нужен.

Наших семейных средств уже не хватает. В семье работает только папа, я нахожусь по уходу за ребёнком-инвалидом.

В январе 2025 года мы взяли кредит, чтобы пройти первый курс реабилитации в ООО «Доктрина». Две недели интенсивных занятий дали плоды: у Серёжи появилось понимание, с ним стало легче общаться. Значит, всё не зря! В октябре нам удалось пройти курс в центре «Родник», и мы снова увидели результат. Теперь в «Роднике» нас ждут в июне на курс, направленный именно на запуск речи. Но средств на него нет. Мы в растерянности.

Пожалуйста, помогите Серёженьке заговорить!
Самая заветная мечта каждой мамы — услышать от своего ребёнка слово: «Мама!»